Листаете ленту назад. Находите фото пятилетней давности — рука тянется удалить. Наивный пост — отредактировать.
Вам кажется: «Это был не я. Или я, но дурак. Пусть никто не видит».
Вы создаёте идеальную биографию. Без неловких следов человека, который ещё не знал того, что знаете сейчас.
Но зачем? Вы пытаетесь заменить прошлое. Сделать его непрерывным и достойным. Потому что живой путь — с ошибками и дурацкими подписями — кажется вам постыдным.
Вы боитесь: если кто-то увидит того «старого» вас, то поймёт — нынешний ненастоящий.
Можно иначе:
Не удалять, а оставить как свидетельство: «Я был таким — и это нормально».
Вы ценны не безупречной хронологией, а тем, что выросл и не стёр следы.
Вам кажется: «Это был не я. Или я, но дурак. Пусть никто не видит».
Вы создаёте идеальную биографию. Без неловких следов человека, который ещё не знал того, что знаете сейчас.
Но зачем? Вы пытаетесь заменить прошлое. Сделать его непрерывным и достойным. Потому что живой путь — с ошибками и дурацкими подписями — кажется вам постыдным.
Вы боитесь: если кто-то увидит того «старого» вас, то поймёт — нынешний ненастоящий.
Можно иначе:
Не удалять, а оставить как свидетельство: «Я был таким — и это нормально».
Вы ценны не безупречной хронологией, а тем, что выросл и не стёр следы.
психолог-бариста: Алина Мустафина
