Свобода, которую никто не может отнять
«Значимы не наши страхи и не наша тревожность, а то, как мы к ним относимся», — писал Виктор Франкл, психиатр, прошедший нацистские концлагеря.
Казалось бы, человек, видевший абсолютное дно человеческой жестокости, должен был бы сказать: «Главное — избавиться от страха». Но он сказал иначе. Потому что знал то, о чем мы часто забываем в повседневности.
Страх и тревога — это не сбой программы. Это ветер. Он дует независимо от нашего желания. Это древний биологический механизм, сигнальная лампочка организма.
Мы годами ходим к терапевтам, читаем книги, избегаем триггеров в надежде, что однажды проснемся и больше никогда не почувствуем этого липкого холода внутри. Мы хотим убить тревогу. И в этой войне проигрываем, потому что боремся с собственной тенью.
Переворот происходит в момент, когда мы перестаем спрашивать «Как убрать тревогу?» и начинаем спрашивать «А что я делаю со своей тревогой прямо сейчас?».
Франкл подарил миру идею о том, что между стимулом и нашей реакцией есть пространство. В этом пространстве и есть наша свобода. Мы не всегда можем выбрать чувства (страх приходит сам), но мы всегда можем выбрать отношение и действие.
Можно ненавидеть свой страх, сжиматься от него и требовать, чтобы он исчез. А можно сказать ему: «Я вижу тебя. Ты пытаешься меня защитить, но ты преувеличиваешь опасность. Я все равно сделаю шаг вперед».
психолог: Ульяна Радченко
«Значимы не наши страхи и не наша тревожность, а то, как мы к ним относимся», — писал Виктор Франкл, психиатр, прошедший нацистские концлагеря.
Казалось бы, человек, видевший абсолютное дно человеческой жестокости, должен был бы сказать: «Главное — избавиться от страха». Но он сказал иначе. Потому что знал то, о чем мы часто забываем в повседневности.
Страх и тревога — это не сбой программы. Это ветер. Он дует независимо от нашего желания. Это древний биологический механизм, сигнальная лампочка организма.
Мы годами ходим к терапевтам, читаем книги, избегаем триггеров в надежде, что однажды проснемся и больше никогда не почувствуем этого липкого холода внутри. Мы хотим убить тревогу. И в этой войне проигрываем, потому что боремся с собственной тенью.
Переворот происходит в момент, когда мы перестаем спрашивать «Как убрать тревогу?» и начинаем спрашивать «А что я делаю со своей тревогой прямо сейчас?».
Франкл подарил миру идею о том, что между стимулом и нашей реакцией есть пространство. В этом пространстве и есть наша свобода. Мы не всегда можем выбрать чувства (страх приходит сам), но мы всегда можем выбрать отношение и действие.
Можно ненавидеть свой страх, сжиматься от него и требовать, чтобы он исчез. А можно сказать ему: «Я вижу тебя. Ты пытаешься меня защитить, но ты преувеличиваешь опасность. Я все равно сделаю шаг вперед».
психолог: Ульяна Радченко